Перейти к содержимому

Фотография

Белые Ключи


  • Пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы ответить
1 ответов в этой теме

#1
Утер Пендрагон

Утер Пендрагон
  • Мимопроходимец

Уровень: 1280
  • Группа:Граждане
  • сообщений:15
  • Регистрация:21-Октябрь 11

Белые Ключи

1

Осип Черенков бежал по полю крупными размашистыми шагами, перепрыгивая через черные узкие межи. Бурый праздничный азям путался в ногах и мешал свободе движений. Вспугнутый коростель с шумом метнулся в сторону, описав над низиной длинную дугу.
Погоня была далеко. Но Осипу все еще слышались звонкие шаги преследователей, угрожающие крики и улюлюканье, разносившееся в ночной тишине. Его травили словно дикого зверя. И если бы случайно он не ускользнул от погони, то наверное дело кончилось бы жестокой схваткой.
На берегу оврага “Белые Ключи” Осип остановился и перевел дух. Сердце продолжало тревожно и учащенно колотиться и на лбу проступали крупные капли холодного пота.
Ночь была звездная и безлунная. На противоположной стороне оврага неясно вырисовывался новый недавно отстроенный хутор: изба и сараи, огороженные высоким плетнем, чтоб на двор не заскочили зимой волки.
Осип вытер рукавом азяма мокрый лоб, облегченно перекрестился и медленно стал спускаться на дно оврага. Мысли неудержимо и беспорядочно путались в его голове. Теперь опасность миновала. Сейчас он перейдет овраг и будет у себя дома на хуторе.
Сегодня удалось спастись. Но удастся ли спастись завтра и послезавтра?
Он стал припоминать подробности случившегося. Около перелеска ему попались навстречу односельцы браться Вдовины, жители Кожинки, откуда он и еще несколько человек выселились на хутор. Вдовины были злейшими врагами хуторян, особенно Осипа. Ссоры происходили из-за выпаса для скота. Прогон в луга был в мирском владении, и общественники, недовольные выделами, не давали хуторянам пользоваться этим прогоном.
В прошлом году Осип поймал на своих полях лошадей Вдовиных и чрез волостной суд взыскал с них штраф за потраву. Вдовины тоже не остались в долгу. Они ловили на общественных и своих землях скот хуторян и постоянно причиняли им какие-нибудь неприятности – то надирали уши хуторским ребятишкам, когда те попадались им под руку с кошелками ягод или грибов, то устраивали побоища со взрослыми. А раз ссора дошла даже до поножовщины.
Сегодня вечером Осип был настроен мирно и не хотел столкновения. Издали завидев Вдовиных, он сошел с дороги в сторону. Поравнявшись с ним, они, по обыкновению, стали подсмеиваться:
- Эй ты, Ключевский помещик!
- Загордился на хуторских харчах! Чего морду воротишь?
Осип ответил им бранью. Они не унялись. Слово за словом – от брани перешли к угрозам и с палками бросились на него. Тогда Осип побежал.
Теперь, перейдя овраг, он успокоился окончательно, и умильное хозяйственное настроение охватило его. Изба с глинобитной огнеупорной крышей, прочные сараи, купленные в земстве плуги, и мысль, что у них, Черенковых, теперь свой собственный участок – все это радовало его. Одно было плохо: постоянная и не прекращающаяся вражда с обществом. Прежние приятели стали заклятыми недругами с тех пор, как им отрубили участок. Когда-то вместе с Вдовиными он гулял на свадьбах, угощался хмельной ядреной брагой, пел песни, катался на розвальнях, и их семьи считались сватьями – “горячая родня”, а теперь – вод поди ж ты!..
“Не иначе, как наваждение…” – подумал Осип.
Он обернулся в сторону, где было село и брезжили редкие, разбросанные огоньки в окнах изб, и в бессильной злобе сжал кулаки.

2

Осип считался в семье старшим после смерти отца. Жили все нераздельно в одной просторной избе – три брата с женами и детьми и со старухой-матерью. Когда пришло известие о войне, два младших брата должны были пойти в солдаты. Время стояло горячее – уборка хлеба, и это особенно озабочивало Осипа.
Братьями собрали все, что полагается – рубахи, рушники, холщевые порты и чулки из овечьей шерсти, посадили обоих на телегу и повезли в волость. Осип поехал с ними. Золовки – Марья и Васка, жены призванных – остались дома на хуторе, чтобы было меньше слез. В волости Осип узнал, что начинается война из-за братьев-славян с вражинами-немцами. Одно ему было непонятно – отчего это немцы – вражины. И чего война с немцами, а не с турками. Ведь притеснители славян – турки. Но спросить было некого: все, как и он, знали только то, что надо защищать Россию, потому что напали враги.
К волостному правлению, пятиоконному дому с железной зеленой крышей, съехалось много знакомых из окрестности. До поздней ночи продолжались проводы и разговоры. На кучке бревен, сложенных горкой недалеко от пожарного сарая, расселись старики в теплых картузах и шапках. Осип простился с братьями, дал им на дорогу два полтинника и наказал, чтоб в случае чего они подали о себе весточку. Потом подсел к старикам.
Сутулый, но еще бодрый и крепкий Трифон, бывший даже когда-то старшиной, вспоминал крепостное право и рассказывал:
- В наших местах не было лютей управителя Федора Федорыча, из немцев… Большую силу у молодого князя Есупова имел… Князь-то все больше по заграницам жил, редко когда в поместье заглядывал… Вот поди ж ты! П о видимости Федор Федорыч из себя был тихоня, никогда лишнего грубого слова никому не скажет – а сколь слез через него пролили! Как что непорядок, так сейчас в книжечку… А потом, глядишь, и взыск. И еще у него манера была: брал он с села молодых парней, которые побойчей, обучал их какому-нибудь мастерству, а потом продавал. Хорошие деньги брал! Вот так-то мой дед двух сыновей лишился… Пять человек их было у него – куда, говорит, тебе столько – одного в рекрута сдали, в двое так и померли где-то у Скопской… Тоже плохо было – работой нудил. Мы барщину отбывали, три дня на себя, а три дня на экономию… И того ему мало было. Праздников, окромя воскресения, он не любил. Русский человек – говорит – ленится, любит каждый день праздновать. Вон там за “Белыми Ключами” провал есть, по его приказу выкопали. На Ивана Усекновения гонял народ копать… Вот каков был человек!
- Чего и толковать! – отозвался кто-то. – Хуже немцев не было управителев… У Шадуевых на заводе и посейчас всем командует немец.
- И откуда их столько взялось?
- Откуда? На своей земле тесно – а у нас приволья много!
- Вот будет война – скоро их владычество кончится…
- Верно! Которого лишнего народу давно пора бы поубавить! – сказал Осип. – Посвободней жить бы стало.
- Все по времени образуется, милачок! – отозвался на его слова Трифон. – Слышал я от старых людей сказ… Когда немец в русскую землю пришел – был такой Бирон управитель – то дал Господь этому Бирону виденье. Быть теме и твоему народу в русской земле два века. А по окончаньи их, претерпите вы за свое зло наказания лютые и рассеетесь прахом на все стороны. Я так полагаю, что теперь два века уже минуло. Исполнится знамение Божие!
- Хорошо, кабы так! – заметил Осип, думая о братьях, вернутся ли они живыми с войны, и о том, справится ли он теперь в одиночку с уборкой хлеба.

3

Рано утром на следующий день Осип был уже на хуторе. Ощущение тоскливой пустоты охватило его. Золовки ходили молчаливые и угрюмые, повязанные горошковыми платками, точно собрались куда в дорогу. Марья крепилась и наружно выражала спокойствие. Васка, болезненная и худая женщина, истощенная постоянными недугами, не вытерпела и сказала:
- Теперь угнали мужиков –как будем жить на хуторе?
Она и прежде была недовольна выселением на хутор, где скучала по родным. Вражда хуторян с миром особенно удручала ее.
- Как-нибудь проживем! – ответил Осип.
- Кабы мужики дома были – ничего! – продолжала Васка. – А вот теперь придут мирские да и нас начнут зорить…
- Чего же им приходить? – возразил Осип, желая отогнать внезапные недобрые предчувствия. – Мы ж никому дурного не делаем!
- Озорничье – вот и придут! – не переставала Васка. – Прошлой осенью у Микешиных омет соломы разметали… Чего мы, бабы, спротив их силы поделаем?
Осип вспомнил Вдовиных. Правду говорит Васка, что “озорничье-народ”. Еще несколько дней тому назад Вдовины гнались за ним от перелеска и чуть не убили. Но сейчас же что-то внутри его поднялось и запротестовало. Быть не может, чтоб в такое лихое время мирские сделали ему зло. Нет, этого никогда не случится.
Он долго и пристально смотрел на Васку.
- А Бог, Васка? Чать, Бог есть – не оставит! Я вот думаю еще просить мирских, чтоб хлеба убрать помочью… Верно! Буду просить! Завтра же запрягу Карюху и в Кожинку.
Лицо Осипа просветлело, и уверенность стала расти.
- Чать, в такой беде помогут! Верно, Васка? Не басурмане же мы какие, а на всех крест есть!
И на его душе стало сразу легче, радостнее.

4

Светло-зеленые овсы, с желтыми вызревшими кистями, тяжело клонились к земле. В ясном спокойствии ласкового летнего дня было много тихой красоты. Далеко над “Белыми Ключами” разносился дробным звон кос. Мужики шли мерно в ряд, как цепь разомкнувшихся солдат. Первым – старший брат Вдовин, в белой рубахе и пестрядинных штанах, сильно и уверенно размахивая косой. За ним дружно в такт шли остальные, укладывая рядами срезанный низко под корень овес.
Осип шел позади всех. Вдовин командовал:
- Ну-ка, еще последнюю полоску!
Позади бабы едва поспевали вязать снопы. Овес был высокий и густой, как рожь. Мужики шагали бодро и весело шутили:
- Экое добро Господь дал! Золото!
Солнце стояло на полдне, когда кончили косьбу. Недалеко от хутора около телеги с поднятыми кверху оглоблями был устроен привал. На разостланном по земле пологе, в который ссыпалась рожь, был наложен горкой порезанный в куски хлеб. Марья и Васка принесли с хутора в двух деревянных ушатах похлебку из пшенных круп и картофеля.
Осип, веселый и довольный, не столько тем, что убран хлеб, сколько необычным добрым отношением мирян, еще вчера врагов, суетился и звал обедать:
- Спасибо, милые мои! Не оставили! А Васка наша уже плакалась, что погибать придется!
Васка, разливавшая из ведра похлебку в две большие деревянные миски, покраснела и застыдилась:
- Мало ли что думается! Да не всякое слово сбывается!
- Что значит мир-то! – сказал один из мужиков, усаживаясь рядом с Осипом. – До полдня экое поле отмахали!
- Мир – сила! – подтвердил другой. – Чего мир захочет, так тому и быть.
Осип, тронутый участием и ласковыми дружественными речами, встал и отвесил низкий поклон:
- Спасибо, дорогие! Никогда не забуду вашего добра.
Потом встретился глазами с Вдовиным и сказал:
- И тебе, Федор, спасибо!
- Не по что! – отозвался Вдовин. – Сегодня я тебе, а завтра ты мне… Так-то лучше – друг по дружке. Вот до полудня покончим у тебя, а потом к Микешиным закатимся.
- Всех хуторских объездим!
- Коли так артельно облюбимся, то и Бог за всех.
- Кушайте, дорогие! – с поклоном стала угощать работников Васка. – Чем уже богаты, того и поснедайте!
- Следовало бы с полведерочка по обычаю поставить… - смущенно, как извиняясь, сказал Осип. – Уж не обессудьте! Сами, чай, знаете – не моя вина!
- А и без нее сойдет! – отозвался Вдовин. – Намедни шел я мимо казенки, пропади она прахом, ворота на замке, окна заставнены, а сам целовальник где-то с дробовиком по зайцам охотится.
- Совсем бы этого зелья не было! – заметил один из стариков.
- Верно! – подтвердил Вдовин. – Зло от нее большое… Эх! Смотрю я на тебя теперь, Осип, и думаю… Из-за чего ж мы с тобой склочились? Богачества у нас с тобой обоих – одни порты, да и те залатанные. Затменье ума, да и только!
Осип с умильной благодарностью посмотрел на него:
- Ничего, Федор. Что было, то прошло. Может, дальше будем жить в ладу да согласии… Много и я зря греху против общества принял.
Солнце ласково освещало соломенную крышу хутора. На изгорбнях оврага серебрился подсыхающий полынок. И мужицкая артель казалась одной тесной и дружной семьей.

Сообщение изменено: Александр Дугин, 22 Октябрь 2011 - 03:57 .


#2
Утер Пендрагон

Утер Пендрагон
  • Мимопроходимец

Уровень: 1280
  • Группа:Граждане
  • сообщений:15
  • Регистрация:21-Октябрь 11
Этот рассказ я написал два месяца назад, в августе.

Сообщение изменено: Александр Дугин, 24 Октябрь 2011 - 10:55 .



Посетителей, читающих эту тему: 0

0 пользователей, 0 гостей, 0 анонимных пользователей

Top.Mail.Ru