Текст брата ОркВольфа отсель: http://fullrest.ru/f...post__p__697511 Отредактированный мною по мере понимания и и времени, урванного у работы ) Я вижу твое изумление: твой хребет извивается в отрицающей пляске, глаза закатываются в попытке услышать [NUMINIT] твоих создателей. Все тщетно: ты слишком далеко от родительской топи, чтобы долетели утешения или приказы из корневой сети. Поэтому ты услышишь и узнаешь, как вышло так, что ты снова и снова будешь возвращаться в воды, давшие тебе – тебя. Первые семь братьев и сестер, вкусившие разницу между «Да» и «Нет» до сих пор ходят между нами. Я сказал «семь»? Прости, на самом деле их осталось шестеро. Седьмой… Впрочем, вернемся к линейной речи: Наши предки были малы. Они были полуслепы, полуразумны, полу… ползучи. И они были напуганы. Все время напуганы. Их пристанище - Великий Лес - было темно и полно великого страха для каждой твари. Всякий раз, когда Глаз [запретно] начинал опускаться за верхушки стволов, и лупоглазые, скалящиеся тени вставали у края болотистой опушки, где Семеро проводили день, глодая корни Великого Древа, росшего на границе с топью, последние, спасаясь от теней, начинали убегать. Они бегали и прямо, и в стороны, и вверх по стволам деревьев, зарывались в землю и пытались уйти вплавь через топь, но все было тщетно: тени настигали их повсюду, а в тенях крылся Ужас. И на следующий день все повторялось вновь, потому что братья и сестры всегда все забывали. Самый младший из семьи, маленький [запретно] был и самым трусливым. И однажды, во мраке ночи, его настиг настолько великий Ужас, что на следующее утро тот уже не смог забыть его, и, в то время, пока на нагретой солнечными лучами опушке его братья и сестры торопились набить желудок, он своим недостаточным умом пробовал найти путь, который позволит им навсегда убежать от перемалывающего ночного страха. Но, как я уже сказал, все четыре направления были испробованы каждым из выводка по многу раз, и хотя юный [запретно] этого не помнил, он сумел понять, что бегство по лесу бессмысленно, потому что в его ночной ипостаси тени и Ужас были повсюду. Размышляя над этим положением, он подполз к Великому Древу и начал обгладывать очередной корень. Ненароком, он перегрыз как раз тот, который удерживал немалый пласт земли над топью. Тот отвалился и, с громким всплеском ушел под воду, напугав весь выводок. Этого было достаточно, чтоб уже вся семья вспомнила о ночи и несомом ей страхе. Братья и сестры стали держать совет. Они извивали позвоночники и шипели друг на друга, потому что каждый из них, кроме юного [запретно] предлагал свой путь бегства: кто через заросли тиброла, кто вплавь, через топь. Самый старший предложил вползти на макушку Великого Древа и затаиться там, но его не стали слушать и поняли, хорошо, если наполовину. Младший же брат до конца спора сидел тихо, потому что его внимание привлекла его собственная тень: по мере того, как солнце перевалило зенит и, все ускоряясь, отправилось вниз, она все удлинялась и росла. Если бы у него было чуть больше времени, возможно, он смог бы дать ответ, который устроил бы всех, но в ту самую секунду, когда Слово уже было готово сорваться шипением с его бесцветных губ, начало темнеть и чужие тени вновь обступили опушку. Юный [запретно] так увлекся мыслями, что не заметил их приближения: его семья уже разбежалась, кто куда собирался, а он все сидел у корней Древа. И когда одна из теней потянула свой сизый рукав к его тщедушному телу, схватив его за хвост, юный [запретно], отбросив его, с громким воплем упал в топь. Без хвоста он не мог плыть и потому стал тонуть и утонул бы, если бы не вцепился в один из корней. Последний, однако, неожиданно обхватил его и потянул еще глубже, в переплетение корневой системы Великого Древа, которая, как оказалась (и первым об этом узнал юный [запретно]) уходила не в глинистую почву леса, а в запредельный [NUMINIT], лишенный направлений и сторон, в закрученную воронку возможностей и данностей. И тогда Древо заговорило с младшим братом, спросив его, чего он хочет. Тот ответил, что ищет возможности не бояться того, что таится во тьме. И Древо ответило, что даст выводку такую возможность, но цену назначит свою, а какую – юный [запретно] узнает лишь по совершении договора. И, когда тот согласился, корни Древа выпили Слово из его головы, а тело спеленали так цепко, как даже Ужас не держал маленького трусишку. И поныне он остается там, у корней, лишенный чувств (и страха в их числе), способный лишь бессильно грызть свои путы. Слово же растворилось в соках Древа и поднялось наверх, до самой маковки, где завязалось в плоды. Эти плоды были собраны старшим братом, который, как только рассвело, спустился с ними на опушку и разделил с выводком. И Слово проникло в каждого из братьев и сестер, но, будучи смешанным с соками Великого Древа, оно привязало их к нему крепче, чем корни этого Древа навеки связали с собой их младшего брата. О, ты затих. Я не слышу твоего дыхания. Правда убивает.
Хм. Рендер бесспорно хорош.